Итак, он приехал по меньшей мере на два дня.

— Я слышала, здесь очень уютно.

Джонас показал ей газету, которую захватил с собой:

— Вот, оставил для тебя неразгаданный кроссворд. Или ты его уже решила?

— Только этого мне не хватает!

— А ты на взводе.

— Не без причины, — напомнила она, когда они подошли к бару.

— Красного вина? — спросил Джонас.

— Не сейчас. Минеральную воду и сэндвич с ветчиной, пожалуйста. А я пока займу вон тот столик.

У меня мало времени.

Со своего места возле окна, наблюдая за Джонасом, она вновь ощутила легкое напряжение, вызванное его привлекательностью, перед которой невозможно устоять. Его загар немного сошел, волосы потемнели и приобрели оттенок, который Эйвери назвала рыжевато-каштановым. Они были густыми и блестящими и искусно подстриженными. И к тому же он был выше, чем другие мужчины, что добавляло еще одно очко в его пользу.

— А ты все еще на меня злишься, — заметил Джонас, садясь рядом с ней.

— Не все еще. Опять, — поправила Эйвери.

— Из-за того, что я не позвонил?

— В данных обстоятельствах — да, — произнесла она и отпила воды.

— Я пытался, но номер был занят. Я оставил сообщение. Ты проверяла? — (Эйвери покраснела.) — Видимо, у тебя было очень напряженное утро, — добродушно сказал он.

— Что ничуть не оправдывает мои плохие манеры. Прости! — Эйвери одарила его улыбкой. — Ты уже успел посмотреть на ущерб, причиненный Стоу-стрит?

— Нет. Я сразу же поехал к тебе. Скажи, какие ремонтные работы потребуются.

— Хорошо, — Эйвери вздохнула. — Просто счастье, что я могу вести дела дома, однако буду рада вернуться в ателье.

— Пожар не нанес вред бизнесу?

— Пока нет.

Несколько раз их разговор прерывали люди, которые выражали Эйвери свое сочувствие, и каждому она представляла Джонаса, специально опуская тот факт, что он — представитель «Мерком».