— Тебе нет смысла возвращаться. Я запру ателье.

Эйвери поблагодарила ее и ободряюще улыбнулась своей маленькой команде:

— Не волнуйтесь. Скоро я найду другое помещение.

Встреча с шестью взволнованными девушками и их обеспокоенными мамашами отняла много времени и сил. Несколько раз Эйвери собиралась позвонить Джонасу, но в конце концов решила не отказывать себе в удовольствии личного противостояния.

Она приехала домой и обнаружила, что Джонас стоит на крыльце.

— Привет, Эйвери, ты опоздала, — произнес он, быстро подходя к ее автомобилю. — Столик заказан на восемь часов.

Она вышла из машины, проигнорировав его протянутую руку.

— Отмени все. Я не голодна.

Джонас отступил, нахмурившись.

— Что случилось?

— Сейчас узнаешь. Входи, прошу.

Она провела Джонаса в угнетающе официальную гостиную, где картины и мебель сохранились со времен ее бабушки и дедушки. Единственными современными деталями являлись два радиатора центрального отопления, которые включались так редко, что атмосфера в комнате была ледяной — так же, как и поведение Эйвери.

— Присаживайся, — вежливо произнесла она, но Джонас помотал головой и выпрямился, стараясь не задеть венецианскую люстру из цветного стекла.

— Я постою.

— Тогда перейдем прямо к делу. — Эйвери холодно взглянула на него. — Я выяснила, что именно твоя фирма приобрела землю, на которой располагаются магазины Стоу-стрит.

Его губы сжались.

— Значит, вот в чем дело. И кто, черт возьми, это разболтал? Официального объявления не было.

— Сегодня я получила письмо от «Моррел пропертиз», в котором говорится, что срок аренды не может быть продлен, поэтому я предприняла собственное расследование. — Ее глаза буравили его. — Почему ты мне ничего не сказал? Ты же знаешь, как это важно для меня.